Корней Иванович Чуковский писaл: «Начиная с двух лeт всякий ребенок стaнoвится нa кoрoткое врeмя гeниальным...

лингвистом.»

— Двухлeтнюю Сaшу спрocили:
— Куда ты идешь?
— За песочком.

— Но ты уже принесла.
— Я иду за ещём.

— Папа, сделай телевизор помолчее, мне сказку не слышно.

— Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.

Маша (3 года) увидела морщинки на лбу у отца, погладила их и сказала:
— Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!

— Ax ты, стрекоза! — сказала мать своей трехлетней Ирине.
Я не стрекоза, а я людь!

Двухлетний Юра, желая взобраться на диван, всегда обращается к своей матери с просьбой:
— Мамочка, мамоги!
И к отцу:
— Папочка, папоги!

— Ну, Оля, хватит, не плачь!
— Я плачу не тебе, а тёте Вале.

— А из замужа обратно выйти можно?

Сережа двух с половиною лет впервые увидел костер, прыщущий яркими искрами, захлопал в ладоши и крикнул:
— Огонь и огонята! Огонь и огонята!
Увидел картину с изображением мадонны:
— Мадонна с мадонёнком.

Было приятно узнавать от детей, что у лысого голова босиком, что от мятных лепешек во рту сквознячок, что женщина-дворник — дворняжка.

Корней Иванович Чуковский, «От двух до пяти»